Кто написал и кому

Приходит письмо на две страницы. Вежливое, ровное, с аккуратными абзацами и подзаголовками. К третьему абзацу становится ясно: отправитель его не читал. К пятому ясно и другое: читать его не собираюсь и я.

Так выглядит переписка осенью 2026 года. Люди пересылают друг другу тексты, которых никто не писал и никто не прочитает. Общение при этом формально идёт: буквы двигаются, уведомления приходят, папка «входящие» полна. А смысла в этом движении ноль.

Я думаю, дело не в том, что нейросети пишут плохо. Пишут они прилично, местами лучше нас с вами. Дело в том, что мы потеряли адрес. Отправитель перестал понимать, кому он пишет, а получатель перестал понимать, кто ему написал.

Лотман: у текста два адреса, и между ними нет стены

Юрий Лотман, тот самый, что написал комментарий к «Евгению Онегину», описал две модели общения. Он называл их «Я — ОН» и «Я — Я».

В первой всё привычно: я знаю то, чего не знаете вы, и передаю вам. Реклама, коммерческое предложение, инструкция для монтажников, письмо поставщику. Сведения переезжают из одной головы в другую, а сам текст служит упаковкой.

Вторая модель интереснее. Я пишу себе, и не для памяти. Записку вроде «купить саморезы» Лотман сразу выводит за скобки: там завтрашний я просто ещё один получатель. Его занимает другое, запись, без которой не поймёшь, что с тобой происходит. Мысль, пока она в голове, кажется стройной. Стоит её записать, и обнаруживается дыра, а на месте второго аргумента у меня было ощущение. Лотман показывает, что в таком разговоре с собой сведений не становится меньше, их становится больше: сказанное переформулируется, обрастает новым смыслом, и вместе с ним перестраивается сам пишущий.

Большинство своих статей я пишу именно так. Сажусь не потому, что знаю ответ, а потому что вопрос не отпускает.

В первой версии этой статьи я сделал отсюда простой вывод: реклама пишется вам, статьи себе, и путать эти адреса не стоит. Меня поправили, и поправили справедливо. Анна Валл, филолог и консультант по коммуникации клиники «Три сестры», заметила, что у размышления для себя, выставленного на людях, появляется третий адресат, «я себе и вам». Я пошёл перечитывать Лотмана и нашёл у него то же самое. В книге «Внутри мыслящих миров» он называет это двойной адресацией: интимное стихотворение, напечатанное в журнале, обращено сразу к одному человеку и к любому читателю. Чистых типов у него почти не бывает, реальные тексты, особенно художественные, качаются между двумя моделями.

Отсюда же объяснение претензии, которую я слышу постоянно: местами непонятно. Причин у неё две, и обе мои. Язык «для себя» сжимается, в нём много намёков и сокращений, понятных только тому, кто уже знает, о чём речь. А читатель, которого не предупредили, принимает черновик размышления за законченный текст и ищет в нём готовый вывод. У Лотмана есть на этот счёт точное наблюдение: автор считает свой окончательный текст последним черновиком, а читатель принимает черновик за законченную вещь.

Он же подсказывает выход. Намёки на то, что известно узкому кругу, могут отталкивать, а могут звать внутрь: человек, которого приняли в свой круг, переживает непонятное как доверие. Всё решает, знает ли он, что его пригласили.

Появился третий, и он умеет читать

К двум участникам переписки добавился третий, и он не только пишет тексты, но и читает их. Вариантов стало заметно больше, и вот они, по-честному.

ИИ написал мне. Я попросил разобрать вопрос, получил текст, изучаю. Это часть моего думания, продолжение того самого разговора с собой, только с помощником.

ИИ написал мне, а я делюсь с вами. Разбор показался полезным, публикую. Здесь та самая двойная адресация, и сказать о ней стоит прямо: писали не вы и писали не вам, вас пустили посмотреть.

Мой ИИ написал вам. Я поставил задачу, он собрал текст для читателя. Рекламный, служебный, любой. Вы получаете его через мой аккаунт, и с вашей точки зрения это пишу я, хотя автор другой.

Мой ИИ написал вашему ИИ. Самый новый жанр и самый недооценённый. Я отправляю двадцать страниц выкладок, вы загружаете их своему помощнику, он сжимает их до пяти пунктов, и вы решаете по пяти пунктам. Никто из людей эти двадцать страниц не читал. И это нормально, если обе стороны понимают, что происходит. Ненормально другое: когда вы садитесь читать эти страницы глазами, полагая, что их писал живой человек и каждое слово чего-то стоит.

У Лотмана есть мысль, которая здесь неожиданно пригодилась. Точнее всего сведения передаются там, где язык упрощён, а участники разговора лишены памяти и культурного багажа. Живой язык для такой передачи устроен плохо, зато он умеет рождать новые смыслы. Про нейросети Лотман не писал, но разделение подходит к ним без натяжки. Обмен между помощниками хорош для выкладок, где важно довезти цифры без потерь. Разговор, в котором должно появиться что-то новое, машины за нас не проведут.

Плохо становится ровно в тот момент, когда адрес и авторство скрыты.

Два ярлыка на конверте

Отсюда правило, до которого я договорился, пока рассуждал вслух.

У всякого текста, уходящего из моего аккаунта, должно быть помечено две вещи: кто его написал и кому он написан.

Не одна, а именно две. Пометка «сделано с ИИ» отвечает только на первый вопрос. Второй важнее: что получателю с этим текстом делать. Читать самому или сразу отдать помощнику, считать это моей позицией или всего лишь черновиком?

У второго ярлыка четыре адреса: мне; мне, и делюсь с вами; вам; вашему помощнику. Выглядит это буднично, несколько строк перед текстом:

«Текст написал мой ИИ по моей просьбе, для вас. Я прочитал и поправил».

«Это ИИ разбирал вопрос для меня. Делюсь, потому что показалось полезным. Формулировки его, не мои».

«Это мои размышления для себя, готового вывода нет. Делюсь с вами, спорьте».

«Двадцать страниц собрал помощник, для вашего помощника. Глазами не читайте, загрузите целиком».

Третья пометка, заметьте, вообще не про ИИ. Этикет, придуманный для нейросетей, первым делом починил мои собственные статьи.

Получатель сразу знает, сколько внимания вкладывать, и не тратит вечер на текст, который не предназначался человеку. Отправитель тоже выигрывает: ему больше не нужно делать вид, будто он это написал.

Читать вслух

Второе правило неудобное. Текст, написанный помощником, перед отправкой надо прочитать вслух.

Когда мы пишем сами, мы текст знаем: каждая фраза прошла через нас. Когда текст пишут нам, происходит подмена. Глаза скользят по строчкам, мозг узнаёт знакомые обороты и рапортует: прочитано. На самом деле прочитана первая треть, дальше пошло опознавание формы. Пушкин описал это двумя строками про Онегина: «Глаза его читали, / Но мысли были далеко».

Здесь меня тоже поправили, и эту поправку стоит пересказать. Анна Валл напомнила, что про себя мы тоже проговариваем. Когда читаем и когда слушаем, внутренний голос повторяет за текстом, а речевой аппарат делает едва заметные движения. Поэтому чтение вслух и про себя ближе, чем кажется. И поэтому чужая речь бывает почти физически неприятна: затянутые паузы, эканье, неверные ударения мы вынуждены повторять за говорящим, а они не наши.

Лотман, если его перечитать, в этом споре на стороне обоих. О художественном тексте он пишет, что тот оживает, когда внимание задерживается на звучании, и оговаривает, что неважно, вслух это происходит или внутренней речью. Декламация, даже беззвучная, проявляет строение текста, как проявитель проявляет фотографию.

Значит, граница проходит не между «вслух» и «про себя», а между «произнести» и «пробежать глазами». Вслух просто самый надёжный способ не съехать в пробег: нельзя проскочить абзац, нельзя не заметить, что третий пункт противоречит первому, а гладкая фраза не значит ровно ничего.

А замечание про чужие ударения объясняет, почему это работает именно с текстами нейросетей. Читая такой текст вслух, вы произносите чужой ритм собственным ртом. Внутренний голос неловкость сглаживает, живой не умеет, и машинная каденция становится слышна. Возражение против правила оказалось лучшим его обоснованием.

Понимаю, что в офисе вслух читать неловко. Можно шёпотом. Можно вслух только то, что уйдёт под вашим именем. Можно дать тексту прозвучать синтезированным голосом и послушать, ведь слушая, мы тоже повторяем про себя. Пять минут в любом из этих режимов стоят дешевле, чем потом объяснять партнёру, откуда в вашем коммерческом предложении взялась цифра, которой у вас нет.

Черновик кодекса

Пока я записывал ролик к этой статье, за спиной висела доска с четырьмя пунктами, наполовину шуточными. Шутка оказалась ближе к делу, чем я рассчитывал.

1. Здороваюсь. Говорю, кто написал текст: я, помощник или мы вдвоём. Чаще всего третье, потому что он написал, а я поправил. Выдавать чужой текст за свой, как коротко заметила Анна Валл, просто стыдно, и нейросеть тут ничего не меняет.
2. Предупреждаю. Говорю, кому текст написан: вам глазами, вашему помощнику, или это было написано мне и я делюсь.
3. Проверяю. Читаю вслух целиком до отправки, без пропусков.
4. Отвечаю сам. Автор текста может быть машиной, ответственность за него остаётся моей. Ссылка на помощника в споре не работает, как не работала ссылка на секретаря.

Внутри компании такие правила стоит записать и повесить, иначе через полгода вы обнаружите переписку отдела продаж, где никто не понимает, кто с кем разговаривает. В личном общении хватает привычки.

Я сознательно говорю про личную и рабочую переписку. С публичными текстами история сложнее, там соглашения ещё складываются. Но и туда это доберётся.

Что мы на самом деле защищаем

Может показаться, что речь про честность и авторские права. Про них тоже, но не в первую очередь.

Речь про внимание. Это единственный ресурс, который в переписке нельзя допечатать. Когда я не знаю, кто и кому написал текст, я трачу внимание на разгадывание жанра вместо содержания. Умножьте на сорок писем в день, и станет ясно, почему общение уходит в ноль: не потому что тексты плохи, а потому что каждый требует расследования.

Лотман заметил ещё одну вещь, которая звучит как упрёк гладким текстам. Абсолютно понимающий собеседник был бы удобен, но бесполезен: он повторял бы меня самого, и от разговора с ним ничего бы не прибавилось. Два ярлыка на конверте не делают переписку гладкой. Они возвращают в неё людей, которым есть что сказать друг другу.

Эта версия статьи вторая. Первую я показал людям, которые думают о языке всерьёз, и её справедливо поправили в двух местах, причём в самых важных. Так и должно быть: правила общения нельзя придумать в одиночку, они на то и правила, что должны устроить обе стороны. Напишите, где дыра здесь.

По собственным правилам Кто написал: наговорил вслух Александр Борисович; расшифровку, сборку и правки второй версии сделал ИИ по замечаниям Анны Валл и сверке с книгой Лотмана «Внутри мыслящих миров»; автор прочитал и поправил. Кому написано: себе, делюсь с вами. Читать глазами целиком.