Кому знать?

Образование в эпоху мгновенного знания. Размышления над тремя энцикликами

Александр Борисович

От автора

Я бизнес-аналитик. Я двадцать лет занимаюсь тем, что помогаю компаниям строить системы: управленческий учёт, методологии, стратегии, регламенты. Профессиональная деформация у меня простая: когда мне показывают проблему, я первым делом спрашиваю не «что делать», а «а как вы вообще узнали, что это проблема». Обычно выясняется, что проблема была сформулирована в терминах метрики, которая перестала работать года три назад, просто отчёты по ней всё ещё формируются.

Поэтому я взялся за три папских документа. И тут нужно объясниться, потому что выбор чтения выглядит странно для человека, который обычно листает отчёты консалтинговых компаний и федеральные стандарты бухучёта.

Странным он, впрочем, выглядит только снаружи. Религиозные тексты я читаю давно и всерьёз. Тору и Новый Завет изучал глубоко, с проработкой, а не по диагонали. Коран прочитал. С восточными традициями знаком поверхностнее, но знаком. И продолжаю все это изучать и читать, это не завершённый когда-то этап, а текущая практика: мои пятничные посты для владельцев бизнеса растут именно оттуда. Отдельная моя привязанность это философия, особенно постмодернисты, и я не стесняюсь применять их оптику в консалтинговой работе, потому что там, где все видят проблему процесса, они первым делом спрашивают, кто и зачем описал происходящее именно в этих словах.

И вот при таком багаже о существовании трёх энциклик, которым посвящена эта брошюра, я узнал совсем недавно. Это был чистый, ничем не смягчённый шок: не «не успел прочитать», а «не знал, что такое есть». Документы, определившие рамку разговора о труде, собственности, справедливой плате и границах вмешательства вышестоящего уровня в дела нижестоящего, прошли мимо человека, который двадцать лет профессионально занимается системным анализом бизнеса, управлением и развитием компаний. Пропустить их в моей профессии примерно то же самое, что заниматься бухучётом, не подозревая о существовании двойной записи.

Дальше удивление только усилилось. Я перебрал в памяти сотни разговоров с эйчарами, включая тех, кого принято называть продвинутыми, кто цитирует Лалу, спиральную динамику, бирюзовые организации и свежий отчёт про вовлечённость. Ни один ни разу не сослался на Rerum Novarum. При том что справедливая плата, достоинство работника, право на объединение и пределы того, что работодатель может требовать от человека, это не богословские тонкости, а несущие конструкции той самой функции управления персоналом, за которую эти люди отвечают. Складывается ощущение, что целая профессиональная область пользуется фундаментом, не зная, что он у неё есть, и потому регулярно изобретает его заново в виде корпоративных ценностей на слайде.

Так что я благодарен обстоятельству, которое вывело меня на эти тексты. А вывело оно окольным путём: я собирал материал совсем про другое, про проблему образования и обучения во времена искусственного интеллекта, и наткнулся на них по касательной. Из этой случайной находки и выросла вся брошюра. Логику дальнейшего объясню сразу.

Осенью 2026 года у нас есть беспрецедентное изобилие аналитики про искусственный интеллект и образование. ЮНЕСКО выпустила глобальное руководство по генеративному ИИ в образовании. ОЭСР публикует рамки ИИ-грамотности, индикаторы способностей ИИ и Digital Education Outlook. Еврокомиссия обновила этические руководства для учителей и встроила образование в перечень высокорисковых сфер AI Act. Стэнфорд считает, что происходит с занятостью выпускников. PwC перелопачивает миллиард вакансий. Всё это качественные тексты: часть из них я прочитал, с содержанием части мне помог познакомиться мой искусственный интеллек.

Ни один из этих них (документов) не отвечает на вопрос: "Ради чего нужно образование?"

Они отвечают на другие вопросы, каждый на свой:

• Как регулировать инструмент?
• Какие компетенции измерять?
• Что происходит с наймом? Это вопросы среднего уровня, и они законны, но они все построены на молчаливом допущении, что цель образования известна и обсуждению не подлежит, обсуждаются только способы её достижения. А обвалилась ровно цель!

Три документа, которые я взял, устроены наоборот. Они почти ничего не говорят про способы и почти всё говорят про основания. Это Rerum Novarum Льва XIII (1891), Quadragesimo Anno Пия XI (1931) и Magnifica Humanitas Льва XIV (2026). Первые два были ответом на промышленную революцию, третий заявлен как ответ на цифровую. Причём заявлен буквально: Magnifica Humanitas подписана 15 мая 2026 года, в 135-ю годовщину Rerum Novarum, и понтифик, взявший имя Льва, вряд ли делал это по случайности.

Важная оговорка. Я не богослов и не претендую на конфессиональное прочтение. Я читаю эти тексты как аналитик читает методологию: смотрю на структуру аргумента, на то, какие сущности вводятся, какие связи между ними постулируются, и на то, воспроизводима ли конструкция за пределами породившего её контекста. У Rerum Novarum есть редкое для управленческих текстов свойство: она прожила сто тридцать пять лет и до сих пор цитируется как рабочий инструмент, а не как памятник. В любой отрасли такой срок службы методологии не встречается вообще. Это само по себе повод посмотреть, как она сделана.

Часть первая. Что именно сломалось

Обвал, который заметили не сразу

Начну с диагноза, потому что без него разговор про основания превращается в философствование.

В августе 2026 года немецкий Spiegel вынес на обложку портрет Маркса с заголовком «Маркс это предчувствовал». Материал был про последствия искусственного интеллекта для экономики, общества и демократии. Внутри есть фраза, ради которой я, собственно, всё это и затеял. Ещё несколько лет назад образование считалось надёжным входным билетом в материально спокойную жизнь, а сегодня непонятно, чего стоят аттестат и диплом.

Это не риторика. Стэнфордская лаборатория цифровой экономики ведёт исследование с говорящим названием «Канарейки в шахте». В августовском обновлении 2026 года на данных платёжных ведомостей ADP картина такая: занятость работников 22 лет и 25 лет в профессиях с высокой экспозицией к ИИ примерно на 19 процентов ниже той траектории, по которой она шла бы, если бы поспевала за сверстниками из менее экспонированных занятий. Годом раньше разрыв составлял 15 процентов, он расширяется: механизм при этом не увольнения, а сокращение найма, то есть дверь не выталкивает, она просто не открывается.

И вот деталь, которая для нашей темы важнее самой цифры. Спад сконцентрирован в ролях, опирающихся на кодифицированное знание, то есть на то, что записано, формализовано и потому воспроизводимо машиной. Опытные работники в тех же самых профессиях просадки не показывают, поскольку опираются на знание неявное, выросшее из суждения и опыта.

Переведу на язык, привычный мне: обесценился не человек - обесценился конкретный тип актива, которым человек владел, и этот тип актива называется «упакованное передаваемое знание».

PwC в барометре 2026 года описывает ту же реальность с другой стороны. Проанализировав больше миллиарда вакансий, они зафиксировали то, что назвали «сеньоризацией»: начальные позиции в сильно экспонированных занятиях переписываются под требования, традиционно закреплённые за опытными сотрудниками, вроде суждения и управления людьми. Такие переписанные начальные позиции выросли на 35 процентов с 2019 по 2025 год, обычные начальные позиции в той же категории упали на 10 процентов. Формулировка самой PwC звучит как приговор целому институту: традиционная карьерная лестница сжимается.

Сложите два наблюдения: вход в профессию требует теперь того, что раньше добывалось внутри профессии за первые пять лет работы. А первых пяти лет работы больше нет, потому что позиции, на которых они проходили, схлопнулись.

Почему это не проблема рынка труда

Соблазн велик: объявить это конъюнктурой и ждать. Спорить с этим соблазном трудно, потому что авторы стэнфордского исследования сами честно называют свои результаты ранними описательными индикаторами, а не причинными оценками, и отдельно разбирались с версией, что всё дело в процентных ставках. Скепсис здесь уместен и обязателен.

Но моё утверждение другое, и оно от конъюнктуры не зависит.

Даже если завтра выяснится, что половина эффекта объясняется макроэкономикой, обнажившаяся конструкция никуда не денется. А обнажилось вот что. Мы столетие обосновывали необходимость образования его экономической отдачей. Учись, и будешь зарабатывать. Учись, и у тебя будет положение. Эта аргументация работала так долго и так надёжно, что перестала осознаваться как аргументация и превратилась в самоочевидность. Родители транслируют её детям, школы транслируют её родителям, государства строят на ней политику, а международные организации считают возврат на вложенный в образование рубль.

Проблема самоочевидностей в том, что они не имеют защиты. Когда эмпирическая опора уходит, они падают целиком, а запасной конструкции никто не построил, потому что зачем.

В моей практике это классика. Компания годами считает эффективность отдела по одному показателю, показатель ломается, и выясняется, что никто в компании не может сформулировать, зачем отдел вообще нужен, кроме как «у нас всегда был». Дальше обычно происходит одно из двух: отдел ликвидируют по ошибке или сохраняют по инерции. Оба варианта плохи, потому что оба приняты без ответа на вопрос о назначении.

Мы сейчас ровно в этой точке применительно к школе и университету.

И здесь стоит привести формулировку, которую я считаю самой важной строчкой во всей официальной аналитике этого года. ОЭСР в Digital Education Outlook 2026 констатирует: когда генеративный ИИ применяется без педагогической рамки, передача задачи модели повышает результат выполнения задачи, не давая реального приращения научения. И далее: при чрезмерной опоре учащегося на модель падает метакогнитивная вовлечённость, то есть те самые умственные процессы и усилия, которые превращают ответ в понимание. Возникает расхождение между показанным результатом и состоявшимся научением.

Организация, которая тридцать лет строит международные измерения качества образования, официально зафиксировала, что её главный инструмент, измерение результата, перестал измерять то, ради чего он создавался. Для методолога это признание масштаба, сопоставимого с обнулением балансовой стоимости.

Тогда какой вызов главный?

Уточнение формулировки

Прежде чем идти дальше, наведу резкость, потому что от этого зависит вся дальнейшая конструкция.

Вопрос «зачем учиться, если всё можно спросить» некорректен, и некорректен он в слове «всё». Спросить можно то, что кем-то было сформулировано, записано и включено в корпус. Это данные, информация и знание в упакованном виде. Ровно то, что стэнфордские экономисты называют кодифицированным.

Никакая система не отдаст вам по запросу способность понять, какой вопрос здесь уместен. Не отдаст способность заметить, что ответ формально правилен и по существу не о том. Не отдаст готовность сомневаться в ответе, который вам нравится.

Таким образом, точная формулировка звучит иначе. Не «зачем знать», а кому знать. Знание не исчезло и не подешевело, подешевела его доставка. Осталась открытой позиция того, кто его принимает, взвешивает и применяет. Вопрос об образовании стал вопросом о субъекте.

И вот здесь три энциклики оказываются уместнее свежих докладов, потому что они как раз о субъекте и только о нём.

Часть вторая. Лев XIII: как отвязать ценность от полезности

Что он сделал в 1891 году

Rerum Novarum вышла в мае 1891 года, посреди социального кризиса, который тогда называли рабочим вопросом. Машина вошла в производство, ремесленник обесценился, возникла масса людей, продающих время у станка. Ситуация настолько узнаваемая, что аналогии напрашиваются сами и именно поэтому требуют осторожности.

Меня в этом тексте интересует не описательная часть, а логический ход.

Лев XIII не стал защищать ремесло. Он не призвал остановить машины, не потребовал квот для ручного труда, не предложил субсидировать умирающие профессии. Всё это было бы естественным ответом на языке той эпохи, и всё это было бы проиграно за двадцать лет.

Он сделал другое. Он переместил основание ценности труда.

До этого хода ценность труда выводилась из его продукта: труд стоит столько, сколько стоит произведённое. Логика прозрачная, рыночная и абсолютно беспощадная, потому что при появлении более производительной машины ценность работника обнуляется автоматически, и возразить нечего.

Лев XIII вывел ценность труда из достоинства того, кто трудится. Не продукт освящает работника, а работник придаёт смысл продукту. Отсюда, а не откуда-то ещё, вырастает вся конструкция энциклики: право на справедливую плату, достаточную для содержания себя и семьи, приоритет человека над капиталом и прибылью, признание рабочих объединений, ограничения на продолжительность работы и на детский труд, право собственности с его общественной функцией.

Обратите внимание на структуру аргумента: ни один из этих выводов не следует из соображений эффективности. Все они следуют из одной посылки о том, кем является работник. Пий XI позже назвал этот текст Магна Картой христианского социального действия, и это не комплимент, а точное определение жанра: документ, который не решает конкретных задач, а устанавливает основание, из которого решения потом выводятся.

Перенос на нашу задачу

Теперь возьмём этот ход и приложим к образованию. Аналогия здесь не декоративная, она структурная.

Мы обосновываем ценность образования его продуктом: образование стоит столько, сколько стоит доступ, который оно открывает. При появлении более производительного источника знания ценность образования обнуляется автоматически, и возразить нечего. Ровно та же конструкция, ровно то же уязвимое место.

Ответ по Льву XIII должен звучать так: ценность образования следует не из знания, которое оно передаёт, а из человека, которого оно формирует.

Это звучит как благочестивая банальность ровно до момента, когда вы начинаете выводить из неё следствия. А следствия резкие, и часть из них неприятна для действующей системы.

Следствие первое. Если ценность образования в формируемом человеке, то экономия усилия перестаёт быть благом. Вся индустрия образовательных технологий последние двадцать лет продавала одно и то же обещание: быстрее, легче, приятнее, меньше усилий на тот же результат. При обосновании через продукт это безупречная логика, а при обосновании через субъекта - это разрушение процесса, потому что усилие и есть механизм формирования, а не издержки при нём.

Следствие второе. Диплом как сигнал не просто испортился, он перестал измерять то, что стало важным. Диплом всегда удостоверял владение кодифицированным знанием, потому что только оно поддаётся стандартизованной проверке. Именно эта часть и обесценилась. Мы имеем измерительный прибор, исправно показывающий величину, которая больше никого не интересует.

Следствие третье, самое неудобное. Достоинство человека не зависит от его продуктивности. Это прямая мысль Rerum Novarum, и Magnifica Humanitas в 2026 году её повторяет в новой формулировке, называя особенно коварной идею, будто каждый должен заслужить или обосновать свою ценность, и будто более эффективный ценнее.

Из этого следует нечто, чего не скажет ни один доклад консалтинговой компании. Если ИИ сделает часть людей экономически избыточными, то проблема не в этих людях и не в их квалификации. Проблема в критерии!

Я понимаю, насколько уязвимо это звучит в деловом контексте, где я обычно работаю. Собственнику, который считает фонд оплаты труда, тезис о том, что достоинство не выводится из продуктивности, помогает мало. Но я хочу зафиксировать различение, которое собственнику как раз пригодится: одно дело сказать, что данный сотрудник на данной позиции больше не окупается, и совсем другое сказать, что человек больше не нужен. Первое суждение относится к роли и допускает пересмотр роли. Второе относится к человеку и не допускает ничего.

Вся конструкция Льва XIII держится на том, чтобы не позволить первому суждению незаметно превратиться во второе. Она для этого и построена.

Часть третья. Пий XI: кто здесь принимает решения

Субсидиарность как управленческий принцип

Quadragesimo Anno вышла в 1931 году, к сорокалетию Rerum Novarum, в разгар мирового экономического кризиса. Пий XI расширил рамку: если Лев XIII разбирал положение работника, то здесь речь идёт об устройстве экономического и политического порядка в целом. Документ обличает концентрацию экономической власти в руках немногих, критикует одновременно неограниченную конкуренцию и коллективистские проекты, подрывающие свободу и ответственность личности, подтверждает право на объединение и требует, чтобы оплата соразмерялась не только результату, но и нуждам работника и его семьи.

Но главный вклад в другом. Именно здесь впервые систематически сформулирован принцип субсидиарности: то, что может быть сделано отдельными людьми, семьями, промежуточными объединениями и местными сообществами, не должно передаваться на более высокий уровень.

Я утверждаю, что это лучший управленческий принцип, сформулированный в двадцатом веке, и что придумали его не в бизнес-школе.

Он решает задачу, над которой бьётся любая организационная теория: как сохранить управляемость целого, не уничтожив дееспособность частей. Кибернетик, а я по образованию - кибернетик, сформулировал бы то же самое через ограничение на централизацию контура регулирования. Эшби со своим законом необходимого разнообразия (Уильям Росс Эшби «Введении в кибернетику» (1956)) говорит по сути об этом: регулятор должен обладать разнообразием не меньшим, чем управляемая система, а централизация неизбежно разнообразие срезает, потому что вышестоящий уровень физически не может вместить всю специфику нижестоящих. Пий XI пришёл к этому на сорок лет раньше и без математики.

Отмечу, что субсидиарность работает только в паре с солидарностью. Magnifica Humanitas формулирует это точно: когда субсидиарность не связана с солидарностью, она вырождается в защиту частных интересов, а когда солидарность не подпёрта субсидиарностью, она вырождается в опеку, не порождающую ответственности. Любой, кто внедрял децентрализацию в компании, узнает обе патологии в лицо.

Куда переехал верхний уровень

А теперь самый сильный, на мой взгляд, ход всей новой энциклики, и я не видел, чтобы его обсуждали в светской прессе.

Magnifica Humanitas берёт субсидиарность и переадресует её. В контексте цифровой революции, говорит документ, высшим уровнем является уже не государство, а крупные экономические и технологические акторы, осуществляющие фактическую власть над условиями повседневной жизни. Они монополизируют экспертизу, данные и право решать. Они определяют условия доступа, правила видимости, формы взаимодействия и даже экономические возможности.

Остановитесь на секунду и оцените, что здесь произошло методологически. Принцип, созданный в 1931 году для защиты семьи и общины от разрастающегося государства, в 2026 году развёрнут на защиту семьи и общины от платформы. Сущность, от которой защищаются, поменялась, структура защиты уцелела. Для методолога это есть признак того, что принцип сформулирован на правильном уровне абстракции: плохая методология умирает вместе с породившим её объектом, хорошая переживает смену объекта.

Рядом стоит ещё один тезис, который экономисту стоит прочитать дважды. Энциклика включает в перечень благ, имеющих всеобщее предназначение, новые формы собственности: патенты, алгоритмы, цифровые платформы, технологическую инфраструктуру и данные. И утверждает, что при концентрации этих благ у немногих без надлежащих форм доступа возникает новый дисбаланс, углубляющий пропасть между участниками цифровой революции и оставшимися на обочине.

Что из этого следует для образования

Приложим субсидиарность к нашей теме и получим вопрос, которого в докладах ОЭСР и ЮНЕСКО нет.

Кто решает, как учат?

Формально ответ известен: министерство, стандарт, учебный план, школа, учитель. Фактически ответ уже другой. Решает архитектура инструмента, которым пользуются ученики. Если инструмент устроен так, что даёт готовый ответ за две секунды, то он и определяет форму учебной деятельности, независимо от того, что написано в стандарте и что думает учитель. Никто это решение не принимал, оно установилось.

Субсидиарность требует, чтобы решение принималось на уровне, ближайшем к тем, кого оно касается, и чтобы люди участвовали в его выработке, а не получали его готовым. Применительно к нашему случаю это означает три конкретные вещи.

Первое. Решение о том, где в учебном процессе применяется ИИ, а где нет, принимается учителем и школой, а не вендором и не министерством. Учитель здесь не исполнитель, а тот самый ближайший уровень.

Второе. Условие такого решения это прозрачность инструмента. Нельзя принять осмысленное решение о применении системы, устройства которой вы не понимаете. Энциклика прямо требует прозрачности алгоритмов, независимого контроля, справедливого доступа к данным и механизмов обжалования.

Третье. Государства и наднациональные институты обязаны обеспечить рамку, внутри которой у школ, университетов и объединений есть голос. Заметьте, здесь нет ни либертарианского «пусть решает рынок», ни этатистского «пусть решает министерство». Есть требование к государству создать условия, при которых нижние уровни могут решать сами. Это тонкая позиция, и я не знаю ни одной юрисдикции, которая бы её сейчас реализовывала.

Ближе всех подошёл Евросоюз, отнёсший образование к высокорисковым сферам AI Act и запретивший распознавание эмоций в учебных заведениях. Но это регулирование продукта, а не восстановление субъектности школы. Это разные вещи, хотя и совместимые.

Часть четвёртая. Лев XIV: педагогика отказа

Три тезиса из четвёртой главы

Перехожу к документу этого года. Magnifica Humanitas состоит из пяти глав, общая рамка задана двумя библейскими образами: строительство Вавилонской башни как проект самоутверждения, приносящий достоинство в жертву эффективности, и восстановление стен Иерусалима при Неемии как проект разделённой ответственности, где каждой семье достаётся свой участок стены. Образование живёт в четвёртой главе, названной «Защита человечности во время трансформации: истина, труд, свобода», в разделах об образовательном альянсе для цифровой эпохи и о центральной роли школы.

Выделю три тезиса, которые считаю важными.

Тезис первый: диагноз неготовности. Быстрые технологические изменения обнажают, насколько мы не готовы именно на образовательном уровне. Это сказано не о нехватке оборудования и не о цифровых навыках учителей. Это сказано о том, что у системы нет ответа на вопрос о собственном назначении.

Тезис второй: механизм повреждения. Повсеместность цифровых медиа порождает культуру немедленности и гиперстимуляции, из которой вырастают усталость, скука и апатия по отношению к усилию, необходимому для поиска истины. И дальше самое операциональное во всём документе: скорость и лёгкость получения ответов и резюме рискуют погасить само желание задавать вопросы, а этот процесс приносит плоды только со временем.

Здесь стоит остановиться, потому что тезис не благочестивый, а эмпирически проверяемый, и он проверялся. Исследование MIT Media Lab, известное как «Ваш мозг на ChatGPT», разделило участников на три группы: работающих с языковой моделью, с поисковиком и без инструментов вовсе. Группа с моделью устойчиво уступала остальным на нейронном, лингвистическом и поведенческом уровнях, показывала самое низкое чувство авторства собственных текстов и хуже всех могла процитировать написанное собой. Авторы назвали эффект когнитивным долгом.

Скептическая поправка обязательна, и я её делаю. Выборка 54 человека, в перекрёстной части всего 18, тестировалась одна модель. Это сильная гипотеза, а не установленный закон, и любой, кто цитирует её как доказательство, торопится.

Но в этом исследовании есть деталь, которую цитируют реже, а она важнее основного вывода: порядок имеет значение. Те, кто начинал думать самостоятельно и лишь затем получал доступ к модели, показывали лучшее запоминание и оставались вовлечёнными. Те, кто начинал с модели и потом её лишался, оказывались недогруженными. То есть повреждается не тот, кто пользуется инструментом, а тот, кто пользуется им вместо того, чтобы начать.

Тезис третий: содержание нового навыка. Обучать пользованию искусственным интеллектом означает учить решать, когда и для каких целей его использовать не следует.

Я перечитал эту фразу несколько раз, потому что она переворачивает всю индустрию ИИ-грамотности. Все существующие рамки компетенций, включая добротную совместную рамку ОЭСР и Еврокомиссии для начальной и средней школы, устроены как расширение репертуара: научить понимать, как работают системы, критически оценивать выдачу, применять этично и творчески. Всё правильно, и всё это про то, как делать больше.

Здесь же введена компетенция противоположного знака: способность не воспользоваться. Умение опознать ситуацию, в которой инструмент доступен, эффективен, разрешён и при этом должен остаться выключенным.

Завершается раздел формулировкой, которую я считаю лучшей строчкой всего документа: школа призвана не поспевать за темпом цифрового мира, а давать то, чего цифровая среда сама по себе дать не может, то есть разделённое время для учёбы и выстраивания доверительных отношений.

Где документ слаб

Обязан сказать и это, иначе всё предыдущее превратится в апологетику, а я её не писал.

Механизма в энциклике нет. Есть добродетели: сдержанность, чувство меры, свобода и ответственность, чувство трансцендентного и общего блага. Есть призыв к обновлённому образовательному альянсу семьи, школы, общин и публичных институтов. Всё это верно и всё это не является институциональным дизайном. Добродетель нельзя внедрить приказом, нельзя измерить и нельзя аудировать, а система образования управляется через измеримое.

Метрики тоже нет. Если школа перестаёт мерить усвоение кодифицированного знания, чем она мерит то, что делает вместо этого? Ответа нет ни у Ватикана, ни у ЮНЕСКО, ни у ОЭСР, и это, на мой взгляд, главная незакрытая позиция во всей повестке.

И есть риск, который я обязан назвать прямо, потому что он реален. Вся эта аргументация о ценности усилия и опасности лёгкости может быть с восторгом подхвачена теми, кто просто не хочет ничего менять. Плохая школа, в которой скучно, трудно и бессмысленно, теперь получает возможность сослаться на энциклику и объявить своё качество принципиальной позицией. Разница между усилием, формирующим человека, и усилием, потраченным впустую, в тексте не проведена, а на практике она решает всё.

Часть пятая. Рабочая гипотеза: три функции и одна отчуждаемая

Теперь соберу прочитанное в конструкцию, которой смогу пользоваться сам (я же тексты прежде всего для себя пишу, чтобы потом ими пользоваться). Дальше идёт уже не изложение источников, а моя гипотеза, и отвечаю за неё я.

Образование выполняет три различные функции, которые исторически выполнялись одним и тем же институтом одновременно, отчего казались единой деятельностью.

Функция первая: трансляция знания. Передача кодифицированного содержания от того, кто владеет, к тому, кто не владеет. Это отчуждаемая функция, поскольку её продукт существует отдельно от передающего. Именно поэтому она передана машине, и спорить тут не о чем, спор проигран.

Функция вторая: формирование способности суждения. Выращивание в человеке умения задать вопрос, взвесить ответ, заметить подмену, вынести решение при недостатке данных и отвечать за него. Это неотчуждаемая функция, потому что её продуктом является сам человек, а он не существует отдельно от себя.

Функция третья: верификация и социальное признание. Удостоверение перед третьими лицами, что первые две функции состоялись. Это функция институциональная, и она сейчас сломана, поскольку её инструментарий целиком заточен под проверку первой функции.

Вся конструкция классического образования держалась на удобном совпадении: функция первая была одновременно и способом достижения второй, и материалом для третьей. Пока знание было дефицитным, его передача требовала усилия, усилие формировало человека, а результат усилия поддавался проверке. Три задачи решались одним действием. Красивая экономия была, и именно она развалилась.

Когда доставка знания стала бесплатной и мгновенной, функция первая отделилась от второй. Усилие исчезло, а вместе с ним исчез и механизм формирования. Функция третья при этом продолжает измерять первую, то есть измеряет то, что больше не является ни целью, ни достижением.

Отсюда рабочее определение, ради которого всё писалось.

Образование нужно затем, чтобы было кому знать.

Не затем, чтобы человек знал. Знание доставляется мгновенно и не нуждается в институте. Затем, чтобы существовал субъект, способный принять знание, взвесить его, усомниться в нём и применить под свою ответственность. Функция первая ушла к машине, функция третья требует изобретения заново, а институт имеет смысл ровно в той мере, в какой он занимается второй.

Учётная аналогия, которая мне здесь помогает. Мы сто лет вели образование как нематериальный актив с ожидаемым денежным потоком, где диплом стоит столько, сколько стоит порождаемая им премия к заработку. Поток обнулился, и балансовая стоимость обнулилась вместе с ним. Соблазн велик: списать актив. Но списывать нечего, потому что мы всё это время держали на балансе не тот объект. Учёт вообще способен измерять только отчуждаемое, потому что измерить можно лишь то, что отделимо от носителя и потому передаваемо. Способность суждения неотчуждаема и в учёт не попадает никогда. Она не обесценилась, она просто никогда там не стояла.

Часть шестая. Что я бы делал

Перехожу к практике, потому что статья без неё останется эссе. Формулирую принципы, а не рецепты, поскольку рецепт зависит от контекста, а принцип переносится.

Принцип сопротивления понимания материала. Усилие есть механизм формирования понимания, а не издержки при нём. Следовательно, любое технологическое улучшение учебного процесса должно оцениваться по одному критерию: сохраняет ли оно сопротивление там, где сопротивление работает. Инструмент, снимающий трудность понимания, полезен. Инструмент, снимающий труд понимания, разрушителен. Различить их можно единственным вопросом: "После применения инструмента ученик может больше или ученик прошёл меньше?"

Принцип отложенного инструмента. Сначала своей головой, потом с моделью. Это прямое следствие из перекрёстной части эксперимента MIT и, кстати, самое дешёвое в реализации из всего, что я здесь предлагаю: оно не требует ни оборудования, ни законов, ни переподготовки, только регламента последовательности.

Принцип границы. Учить не пользоваться. Это компетенция, у которой сегодня нет ни курса, ни стандарта, ни аттестации, хотя, если верить энциклике, именно она составляет содержание подлинной ИИ-грамотности. Практически это тренируемое умение опознать класс задач, где делегирование обходится дороже самостоятельного решения, даже когда делегирование быстрее и качественнее прямо сейчас.

Принцип неотчуждаемой верификации. Если проверяемое качество неотчуждаемо, то и проверка должна быть неотчуждаемой, то есть происходить в присутствии, в диалоге, в реальном времени, с возможностью задать неожиданный вопрос. Древние греки и средневековые университеты знали это отлично, отсюда диспут и устная защита. Мы отказались от них ради масштабируемости, и это был рациональный размен, пока письменная работа что-то удостоверяла. Теперь она не удостоверяет ничего, и размен пора пересматривать. Да, это дороже. Дешёвая верификация, измеряющая не то, дороже вообще.

Принцип субсидиарности учебного решения. Решение о применении инструмента принимается на уровне, ближайшем к учащемуся, при условии прозрачности инструмента и наличия у этого уровня реальных полномочий. Ни платформа, ни министерство не имеют для такого решения необходимого разнообразия.

Принцип наставничества как передачи неявного. Стэнфордские данные говорят, что защищено неявное знание, растущее из опыта и суждения. Оно передаётся единственным известным человечеству способом: через продолжительный контакт с тем, кто им владеет. Ирония в том, что современный корпоративный мир последние тридцать лет систематически демонтировал именно этот способ, заменяя его регламентами, курсами и онбордингами, то есть кодификацией. Мы своими руками перевели неявное знание в отчуждаемую форму, а потом удивились, что его забрала машина.

Принцип честной метрики. Если вы не можете измерить то, ради чего работаете, признайте это вслух и не подменяйте цель тем, что измеряется. Подмена цели измеримым суррогатом это есть профессиональная болезнь моей отрасли, и последствия я наблюдаю ежедневно. Лучше работать с честно неизмеримой целью и косвенными индикаторами, чем с точно измеряемой ложной.

Отдельно для собственника, который читает это с практическим интересом. Если сеньоризация начальных позиций реальна, а данные PwC говорят, что реальна, то в ближайшие годы выиграет не тот, кто быстрее сократит младших сотрудников, а тот, кто первым построит внутренний механизм доращивания суждения. Рынок такой механизм больше не поставляет, поскольку сломалась именно та ступень, на которой суждение раньше вырастало. Вы либо строите её у себя, либо через пять лет покупаете зрелых специалистов на рынке, где их станет заметно меньше. Это, между прочим, ровно та задача, которую Лев XIII решал в 1891 году, только с другого конца.

Заключение

Я начал с того, что три папских текста показались мне уместнее свежих докладов. Закончу объяснением, почему.

Доклады отвечают на вопрос «как». Как регулировать, как измерять, как готовить, как адаптировать. Это правильные вопросы, и без них не обойтись. Но вопрос «как» имеет смысл при заданном «зачем», а у нас «зачем» обвалилось и никто этого не заметил, потому что отчёты продолжали формироваться.

Три энциклики отвечают на «зачем», причём одним и тем же способом на протяжении ста тридцати пяти лет. Способ такой: когда технология обесценивает человека, не защищайте отмирающую функцию, переместите основание ценности. Лев XIII переместил его с продукта труда на достоинство трудящегося. Пий XI переместил право решать с верхнего уровня на ближайший к человеку. Лев XIV переместил цель образования с обладания знанием на способность им распорядиться.

Заметьте, что во всех трёх случаях перемещение идёт в одну сторону: от результата к субъекту. Это не совпадение, это метод. И метод этот, что для меня существеннее конфессиональной принадлежности, оказался единственным за сто тридцать пять лет, который пережил три технологические революции без переписывания.

Отсюда мой ответ на вопрос, вынесенный в заглавие.

Знание доступно мгновенно, и это прекрасно, и возвращать дефицит незачем. Но знание никому не принадлежит, пока нет того, кто способен его удержать, взвесить и применить под свою ответственность. Образование нужно ровно затем, чтобы такой кто-то был.

Если мы этого не построим, знание останется, а знать будет некому. И вот это, в отличие от падения ценности диплома, будет уже необратимо.

Источники и ссылки

Проверено на 4 сентября 2026 года. Где источник платный или ссылка ведёт не на оригинал, я это указываю прямо.

Первоисточники: три энциклики

Лев XIII. Rerum Novarum. О положении трудящихся. 15 мая 1891. Латинский оригинал, полное название De conditione opificum: https://www.vatican.va/content/leo-xiii/la/encyclicals/documents/hf_l-xiii_enc_15051891_rerum-novarum.html Английский текст: https://www.vatican.va/content/leo-xiii/en/encyclicals/documents/hf_l-xiii_enc_15051891_rerum-novarum.html Русский текст на сайте Ватикана отсутствует, см. раздел «Русские тексты энциклик» ниже. На латинской странице переключателем доступны также испанская, французская, венгерская, итальянская и португальская версии. Для нашей темы ключевые разделы: о достоинстве труда и работника, о справедливой плате, достаточной для содержания себя и семьи, о приоритете человека над капиталом и прибылью, об общественной функции собственности, о праве на объединение.

Пий XI. Quadragesimo Anno. О восстановлении общественного строя. 15 мая 1931. Латинский оригинал, полное название De ordine sociali instaurando et ad evangelicae legis normam perficiendo: https://www.vatican.va/content/pius-xi/la/encyclicals/documents/hf_p-xi_enc_19310515_quadragesimo-anno.html Английский текст: https://www.vatican.va/content/pius-xi/en/encyclicals/documents/hf_p-xi_enc_19310515_quadragesimo-anno.html Русского текста на сайте Ватикана нет. Формулировка принципа субсидиарности находится в параграфе 79, по нему и принято ссылаться. Ключевое для брошюры: систематическая формулировка принципа субсидиарности, критика концентрации экономической власти и требование соразмерять оплату не только результату, но и нуждам работника и его семьи.

Лев XIV. Magnifica Humanitas. О защите человеческой личности во времена искусственного интеллекта. Подписана 15 мая 2026, представлена 25 мая 2026. Объём 245 параграфов. Русский текст: https://www.vatican.va/content/leo-xiv/ru/encyclicals/documents/20260515-magnifica-humanitas.html Английский текст: https://www.vatican.va/content/leo-xiv/en/encyclicals/documents/20260515-magnifica-humanitas.html Немецкий, испанский, итальянский, французский, польский, португальский и арабский доступны переключателем языков на той же странице, PDF по значку в шапке. Важная особенность, о которой стоит знать при цитировании: латинского оригинала у этого документа нет. Magnifica Humanitas стала первой энцикликой, опубликованной без предварительной официальной латинской версии, после изменения ватиканских правил, разрешившего составлять такие документы на современных языках. Так что понятие «оригинал» здесь работает иначе, чем для двух предыдущих: авторитетными считаются сами современные языковые версии, а латинским остаётся только заголовок, отсылающий к Магнификату Марии. Официальное краткое изложение Дикастерии по целостному человеческому развитию: https://www.humandevelopment.va/en/magnifica-humanitas.html

Навигация по местам, которые я цитирую. Пять принципов социального учения и включение патентов, алгоритмов, платформ, инфраструктуры и данных в число благ всеобщего предназначения находятся во второй главе. Переадресация субсидиарности от государства к крупным технологическим акторам там же, в разделе о принципе субсидиарности. Технократическая парадигма, цифровая власть и цитата Гвардини о том, что современный человек не обучен хорошо пользоваться властью, в третьей главе. Всё, что касается образования, в четвёртой главе, в разделах «Образовательный альянс для цифровой эпохи» и «Центральная роль школы».

Русские тексты энциклик

Ситуация неровная, поэтому разбираю по каждой отдельно.

Magnifica Humanitas. Полный официальный русский текст есть на сайте Ватикана, ссылка выше. Это лучший случай из трёх: перевод официальный, актуальный и авторизованный.

Rerum Novarum. Полный русский текст доступен свободно: https://traditio.wiki/Текст:Rerum_Novarum Это так называемый римский перевод из сборника «Папские послания Льва XIII, Пия XI и Пия XII о положении трудящихся» (Рим, 1942). Текст полный, от обращения к епископам до заключительного благословения и даты. Язык архаичный, но именно поэтому местами точнее позднейших переложений. Существует второй, более современный перевод В. И. Рабиновича, изданный в 1991 году и заметно отличающийся лексикой. Если готовите цитаты для публикации, имеет смысл сверить оба, потому что разночтения касаются в том числе ключевых терминов. Ещё одна копия римского перевода с иной разбивкой на разделы: https://fsspx-fsipd.lv/ru/doctrina-ecclesiae/de-haeresii/22-rerum-novarum Предупреждение: этот сайт принадлежит Братству св. Пия X, находящемуся в каноническом конфликте со Святым Престолом. На сам текст энциклики это не влияет, но ссылаться на такой источник в публикации я бы не стал.

Quadragesimo Anno. Здесь честно: полного русского текста в открытом доступе я не нашёл. Доступен крупный фрагмент, тот же римский перевод 1942 года: https://traditio.wiki/Текст:Quadragesimo_Anno Публикация охватывает вторую главу целиком, то есть учение Церкви о социальных и экономических вопросах, с подразделами о праве собственности, о капитале и труде, о положении пролетариев, о справедливой плате и о восстановлении социального порядка. Обрывается она на переходе к разделу об исправлении нравов, так что первая глава (исторический обзор) и третья (о социализме и коммунизме) отсутствуют. Для этой брошюры фрагмента достаточно, поскольку формулировка принципа субсидиарности находится именно в разделе о восстановлении социального порядка и в опубликованной части присутствует. Приведу её дословно, чтобы вы могли цитировать без обращения к источнику: как не дозволено, с целью передачи обществу, отнимать у отдельных лиц то, что последние могут выполнить собственными силами и мерами, так одинаково нельзя передавать более значительной организации то, что может быть сделано меньшими и более слабыми обществами. Полный русский текст следует искать в печатном сборнике «Папские послания Льва XIII, Пия XI и Пия XII о положении трудящихся» (Рим, 1942) либо в изданиях католических издательств девяностых годов. При работе с латинским или английским оригиналом обратите внимание, что принцип субсидиарности сформулирован в параграфе 79, на который принято ссылаться.

Диагноз: что происходит с ценностью диплома

Der Spiegel 33/2026 от 6 августа 2026. Заглавный материал «Marx hat es geahnt», авторы Simon Book и Nicola Abé. Прямой ссылки на статью не даю сознательно: материал за пейволом на spiegel.de, и я не хочу отправлять читателя по адресу, который может не открыться. Развёрнутый разбор с цитатами доступен здесь: https://www.wsws.org/de/articles/2026/08/26/wxke-a26.html Предупреждение о качестве источника: издание троцкистское и цитирует Spiegel выборочно, подсвечивая то, что укладывается в собственную рамку. Фактическая канва и цифры надёжны, интонация оригинала спокойнее.

Stanford Digital Economy Lab. Erik Brynjolfsson, Bharat Chandar, Ruyu Chen. Canaries in the Coal Mine? Six Facts about the Recent Employment Effects of Artificial Intelligence. Страница исследования: https://digitaleconomy.stanford.edu/publication/canaries-in-the-coal-mine-six-facts-about-the-recent-employment-effects-of-artificial-intelligence/ Обновлённая версия от августа 2026, откуда взята цифра 19 процентов: https://digitaleconomy.stanford.edu/app/uploads/2026/08/Canaries_August2026.pdf Публичный дашборд с данными: https://digitaleconomy.stanford.edu/project/indicators/canaries-dashboard/ Ответ авторов на критику, февраль 2026, где разбирается версия про процентные ставки: https://digitaleconomy.stanford.edu/news/canaries-interest-rates-and-timinga-more-on-recent-drivers-of-employment-changes-for-young-workers Читать с поправкой: авторы сами называют результаты ранними описательными индикаторами, а не причинными оценками.

PwC. 2026 Global AI Jobs Barometer. Опубликован 15 июня 2026, проанализировано более миллиарда вакансий в 27 странах. Страница отчёта: https://www.pwc.com/gx/en/1/services/ai/ai-jobs-barometer.html Пресс-релиз с основными выводами: https://www.pwc.com/gx/en/news-room/press-releases/2026/pwc-2026-ai-jobs-barometer.html Полные глобальные результаты в PDF, там раздел про сеньоризацию начальных позиций: https://www.pwc.com/gx/en/issues/artificial-intelligence/job-barometer/2026/2026-global-ai-jobs-barometer-global-findings.pdf

Когнитивный долг

MIT Media Lab. Nataliya Kosmyna, Eugene Hauptmann, Ye Tong Yuan, Jessica Situ, Xian-Hao Liao, Ashly Vivian Beresnitzky, Iris Braunstein, Pattie Maes. Your Brain on ChatGPT: Accumulation of Cognitive Debt when Using an AI Assistant for Essay Writing Task. Страница публикации: https://www.media.mit.edu/publications/your-brain-on-chatgpt/ Препринт: arXiv:2506.08872. Обязательное чтение вдогонку, разбор ограничений исследования: https://theconversation.com/mit-researchers-say-using-chatgpt-can-rot-your-brain-the-truth-is-a-little-more-complicated-259450 Напоминаю про размер выборки: 54 участника, в перекрёстной сессии 18, тестировалась одна модель.

Институциональная рамка: ОЭСР

OECD Digital Education Outlook 2026: Exploring Effective Uses of Generative AI in Education. 19 января 2026, 247 страниц. https://www.oecd.org/en/publications/oecd-digital-education-outlook-2026_062a7394-en.html DOI: 10.1787/062a7394-en Отсюда взят тезис о расхождении между результатом выполнения задачи и приращением научения, и о падении метакогнитивной вовлечённости при чрезмерной опоре на модель.

OECD и Европейская комиссия. Empowering Learners for the Age of AI: An AI Literacy Framework for Primary and Secondary Education. 2026. https://www.oecd.org/en/publications/empowering-learners-for-the-age-of-ai_65cd27d4-en.html DOI: 10.1787/65cd27d4-en Та самая рамка компетенций, устроенная как расширение репертуара, с которой я в четвёртой части полемизирую.

OECD. AI and Skills: What We Know So Far. 2026. https://www.oecd.org/en/publications/ai-and-skills_f843b352-en/full-report.html DOI: 10.1787/f843b352-en

OECD. Skills in the AI Age. OECD Artificial Intelligence Papers № 60, июль 2026. https://www.oecd.org/content/dam/oecd/en/publications/reports/2026/07/skills-in-the-ai-age_e8d8c1e6/972bd15e-en.pdf

OECD. Проект Artificial Intelligence and the Future of Skills. Каталог рабочих документов, включая «Evolving AI capabilities and the school curriculum» (ноябрь 2025) и «What should teachers teach and students learn in a future of powerful AI?» (май 2025). https://www.oecd.org/en/about/projects/artificial-intelligence-and-future-of-skills.html

OECD. PISA 2029 Media and Artificial Intelligence Literacy (MAIL). Первый черновик рамки опубликован в январе 2026, результаты ожидаются в декабре 2031. https://www.oecd.org/en/about/projects/pisa-2029-media-and-artificial-intelligence-literacy.html

Тематическая страница ОЭСР по ИИ и образованию, удобна как точка входа: https://www.oecd.org/en/topics/sub-issues/artificial-intelligence-and-education-and-skills.html

Институциональная рамка: ООН и ЮНЕСКО

UNESCO. Guidance for Generative AI in Education and Research. Fengchun Miao, Wayne Holmes. Впервые опубликовано 7 сентября 2023, последнее обновление 16 января 2026. https://www.unesco.org/en/articles/guidance-generative-ai-education-and-research

UNESCO. Artificial Intelligence in Education. Точка входа в рамки ИИ-компетенций для учащихся и для учителей, а также в материалы конференции «Education in the Age of AI: Facts, Frictions and Frontiers», проходящей в штаб-квартире в Париже 8–11 сентября 2026. https://www.unesco.org/en/digital-education/artificial-intelligence

Институциональная рамка: Европейский союз

Европейская комиссия. Руководства для учителей по этичному использованию ИИ и данных в преподавании. Четыре набора, из них два обновлённых, опубликованы 6 марта 2026 в рамках Digital Education Action Plan. https://digital-strategy.ec.europa.eu/en/news/commission-publishes-guidelines-support-teachers-key-digital-education-priorities

AI Act. Регуляторная рамка ЕС по искусственному интеллекту. Образование отнесено к высокорисковым сферам, распознавание эмоций в учебных заведениях запрещено кроме медицинских и связанных с безопасностью случаев. https://digital-strategy.ec.europa.eu/en/policies/regulatory-framework-ai

Руководства по классификации высокорисковых систем. Проект опубликован 19 мая 2026, консультации продолжались до июля 2026. Требования к автономным высокорисковым системам применяются со 2 декабря 2027. https://digital-strategy.ec.europa.eu/en/policies/guidelines-ai-high-risk-systems

Что я упоминаю по памяти и без ссылки

Закон необходимого разнообразия сформулирован Уильямом Россом Эшби во «Введении в кибернетику» (1956). Пирамида «данные, информация, знание, мудрость» приписывается разным авторам и в академическом смысле спорна, я пользуюсь ею как рабочей метафорой, а не как теорией. Различение явного и неявного знания восходит к Майклу Полани, «Личностное знание» (1958) и «Неявное измерение» (1966). Ни на один из этих источников я в тексте не опираюсь доказательно, они служат оптикой.

Предшественник новой энциклики, если захотите копнуть глубже

Antiqua et Nova. Записка о соотношении искусственного и человеческого интеллекта. Дикастерия вероучения совместно с Дикастерией культуры и образования, январь 2025. Раздел об образовании там есть, интонация осторожнее, чем в Magnifica Humanitas. Документ опубликован на сайте Ватикана в разделе Дикастерии вероучения.